В начале 80-х в минской "Кнiгарнi пiсьменнiка" существовала книга отзывов. В основном на ее страницах покупатель требовал Дюма-отца и зарубежную фантастику. Но имелись и исключения. Регулярно там появлялось следующее: "Издайте Владимира Короткевича!", "Почему нет книг Владимира Короткевича?" Требования эти были написаны и на русском, и на белорусском языках, авторами их были люди разных возрастов и профессий (в том числе и я, тогдашняя студентка). Объединяло этих людей одно - любовь к творчеству Владимира Короткевича, к той Беларуси, образ которой он создал. Я помню, как размели за одно утро роман "Черный замок Ольшанский", а опоздавшие выясняли отношения с продавцами... И это в то время, когда большинство белорусских книг давали "в нагрузку" к той же дефицитной фантастике...

Двадцать лет назад писатель с друзьями совершил его на плоту по Припяти. О последних днях Короткевича вспоминает участник тех событий художник Петр Драчев.

В сборник воспоминаний не включили статьи Законникова и Бородулина

26 ноября Владимиру Короткевичу было бы 75. «Было бы» — это условное наклонение всю жизнь преследовало писателя. Неслучайно еще в 1967 году Янка Брыль сказал: «Давайте подумаем о том, какая судьба у этого человека. Много ли сыщем мы людей, которые будут писать, писать, а их не будут печатать, и все-таки после этого человек снова садится и снова пишет?» Иван Антонович говорил так в связи с проблемой издания романа Короткевича «Каласы пад сярпом тваім», сегодня известного далеко за пределами Беларуси, а тогда, в середине 60-х, от автора потребовали коренным образом переработать произведение.

Через почти сорок лет мы реконструировали некоторые события тех времен, впервые так подробно рассказывая о том, что теперь хранят архивы.